Изображение контакта

Иза Высоцкая

Артисты

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Народная артистка РФ. 

 

Единственная актриса необластных театров Урала и единственная тагильчанка, удостоенная этого высшего актерского звания.

 

Иза Константиновна Высоцкая окончила Школу-студию имени В.Немировича-Данченко при МХАТ СССР. Работала в Киевском театре имени Леси Украинки, в Ростове, Перми, Владимире. С 1970 года – артистка нашего театра.


Лауреат премии "Браво!" 1994 года за роль Елизаветы Английской ("Ваша сестра и пленница") и 2006 года в самой почетной номинации "И мастерство, и вдохновение" за личный вклад в театральное искусство, за честь и достоинство.

 

Лауреат премии имени В.П.Пашнина 2015 года.


Исполнительница главных ролей в спектаклях "Золотая пыль", "Последний пылкий влюбленный", "Мать" К.Чапека, "Ваша сестра и пленница", "Гарольд и Мод" и многих других.


Автор книг «Короткое счастье на всю жизнь», изданной в 2006 году московским издательством "Молодая гвардия". (Читать книгу, скачать)  и "С тобой... и без тебя", изданной в 2017 году.


В 2002-2012 годах – преподаватель сценической речи на актерском отделении Нижнетагильского колледжа искусств. 


Роли в спектаклях:

Бабушка - "Деревья умирают стоя"

Памела "Дорогая Памела"

 

Иза Высоцкая. От первого лица. Читать

Иза Высоцкая. От третьего лица. Читать

Юбилейный вечер Изы Высоцкой. Читать

Фоторепортаж Кирилла Глазырина. Смотреть

Репортаж телеканала TVMChannel-Екатеринбург с презентации уникальной биографической книги "С тобой...  и без тебя" Изы Константиновны Высоцкой

Презентация книги "С тобой... и без тебя". АН "Между строк"

 

  • 0derevia
  • 0derevia1
  • 0derevia2
  • 0derevia3
  • 111
  • 112
  • 113
  • 114
  • 115
  • 116
  • 117
  • 118
  • 119
  • 120
  • 121
  • 122
  • 123

 

Телевизионный фильм "Горное гнездо" (И.Высоцкая - Нина Леонтьевна) 1 часть  2 часть  

ТРК "Телекон". Иза Высоцкая в программе "Открытый вопрос"

 
Королева
 
Ни мастерство и многолетний опыт, ни звание и заслуги, ни любовь поклонников артисту лёгкой жизни не гарантируют. Каждый раз он должен заново доказывать свою творческую состоятельность, в каждой новой роли. И хорошо, когда она есть и она – твоя, словно написана драматургом специально для тебя. Каким-то непостижимым образом услышал он молитвы страждущего и, как господь Бог, внял им – дал кусок хлеба насущного изголодавшемуся актёру, чтобы тот в муке и радости мог жить на сцене и творить.  
 

Но "своей" роли иногда приходится ждать много лет. Даже если повезёт и дождёшься, неизвестно ещё, будет ли всё так, как увидел, понял, прочувствовал сам. У режиссёра собственное видение пьесы, а значит, и её героев. Совпадут ли взгляды? Придёт ли взаимопонимание в работе? Ведь театр – творчество коллективное…

 

Когда сыграли премьеру "Вашей сестры и пленницы…", заслуженная артистка России Иза Высоцкая могла быть счастлива. Роль, о которой неотступно думала последние два года, стала наконец-то её ролью. Приглашённый на постановку в Нижнетагильский драматический театр режиссёр Алексей Песегов оказался единомышленником, понимали друг друга с полуслова. А образ, созданный актрисой в спектакле, открыл такие глубины и изгибы души человеческой, такой масштаб личности, что для зрителей, знающих толк в искусстве, сомнений не было: Высоцкая здесь королева!

 

А она и играет королеву. Её героиня – Елизавета Английская. Та самая, которая вдохновила писателей разных времён и народов не столько своими государственными деяниями, сколько многолетней враждой и расправой с венценосной соседкой-родственницей, королевой Шотландии Марией Стюарт.

 

Драма "Ваша сестра и пленница…" - ещё одна вариация на известную тему. Однако к конфликту королев автор пьесы – наша современница и соотечественница Людмила Разумовская подошла по-своему, по-женски. В центре её внимания борьба двух соперниц, двух женских типов, характеров настолько разных, что взаимное отторжение неизбежно. Мария живёт любовью, Елизавета – разумом. Первая – в плену страстей и чувственных порывов, вторая – во власти холодного расчёта, злобы, зависти.

 

Но если бы Иза Высоцкая играла только злобную завистницу на троне, вряд ли открылась бы в спектакле захватывающе интересная, сложная внутренняя жизнь её героини. И не вызвала бы она у нас наряду с праведным осуждением ещё и сожаление, сочувствие даже. Сожаление – о недюжинном, остром уме, изуродованном подозрительностью и потраченному на хитроумные интриги в борьбе за власть; о непреклонной воле, которая обернулась жестокостью и ведёт под топор палача не только давнюю врагиню, но и недавних друзей. Ну, а сочувствие, оно относится к несостоявшейся женской судьбе.

 

Тема судьбы становится для актрисы в этом образе главной. Елизавете-Высоцкой мало быть всесильной королевой. Она хочет быть женщиной. Она стремится к любви и бежит от неё, боясь потерять себя в рабстве или оказаться преданной. И её фавориты действительно один за другим предают свою возлюбленную королеву, вступая в тайные сношения с Марией, претендующей на английский престол. Для Елизаветы это двойной удар. Отвечает она на него с мужской жестокостью и с изощрённым женским коварством.

 

Как кошка с мышью, играет она со своими жертвами вокруг трона: дразнит, соблазняет, отталкивает, лицемерием вызывает на откровенность и не верит в искренность. Тут Елизавета в своей стихии. Изменчивая, неуловимая, она меняет не только тактику поведения, но и облик. Ох уж эти разные, разные, разные лица Елизаветы-Высоцкой!

 

Надменная, величественная, с торжествующей злой улыбкой во время ареста Норфолка (артист А. Шебаршин), она потом, как капризная девочка с куклой, забавляется с очередным фаворитом-"мартышкой". Горечь и подлинная боль прорываются у неё при последнем свидании с Норбумберлендом (Ю. Дунаев) – кажется, единственным достойным мужчиной, которого любила и теперь отправляет на казнь. А какой блестящий спектакль в жанре мелодрамы разыгрывает Елизавета перед Лестером (А. Рывкин).

 

Сброшены парик и парадное платье королевы, а с ними – царственное величие, надменность. К Лестеру вдруг является полумонахиня, немолодая женщина, некрасивая и не скрывающая этого. Она так искренне кается в грехах, демонстрирует такую кротость и смирение, что не пробудит сочувствия разве только у слепого и глухого. Лестер же хоть и глуп, но не глух. Цель достигнута: он попадает в ловушку. И тотчас кающаяся грешница становится карающей королевой.

 

Эти молниеносные переходы актрисы из одного состояния в другое, динамизм внутреннего действия – всегда напряжённого, без передышки и отдыха – зримо выражают накал борьбы, которую ведёт её сценическая героиня как с окружающими людьми, так и сама с собой. Потому что женская часть души её не борьбы хочет, а согласия и покоя, обыкновенной нежности, ласки.

 

Усталая, разбитая, некрасиво расставив босые ноги в язвах, королева-девственница одиноко сидит у себя в спальне. Наедине с собой можно дать волю чувствам. Сесил (М. Юрченко) не в счёт, он верный раб. И тут вместе с сомнениями (может, всё-таки помиловать Норбумберленда?) Елизавета мучается своей женской ущербностью, обделённостью простыми человеческими радостями. Они доступны даже нищему, но не ей. Кто виноват? Тяжкий груз короны или она сама?

 

Пожалуй, только один человек – государственный канцлер Сесил, давний друг и слуга её королевского величества, мог бы дать правдивый ответ. Но этот политик с умными печальными глазами молчит. Да и что изменилось бы от его слов! Елизавета останется такой, какой её сделала жизнь. И она будет вести свою игру до конца, приближая одних, отправляя на плаху других (или тех же), вымещая гнев на третьих и лукавя со всеми, в том числе и с собой.

 

В предисловии к пьесе Л. Разумовская отмечает, что не стоит искать тут исторической «правды», буквальной достоверности героев и событий: "для меня, - пишет автор, - мои героини уже не столь историчны, сколь мифологичны".

 

А мифы бессмертны, потому что, отсекая частное, несут нам общечеловеческое и каждое новое поколение находит в них вечные темы, конфликты, идеи, характеры.  Наверное, поэтому драма характера английской королевы, которую раскрыла сегодня на сцене актриса Иза Высоцкая, не уводит в далёкое прошлое. Резкими светотенями нашего времени отмечен этот женский портрет.

 

                                                                        Ада ЕГОРОВА, "Тагильский рабочий", 1994

 

Блистательная Иза
 

- Сегодня впервые в роли Мод вы увидите народную артистку России Изу Высоцкую! – торжественно прозвучал голос за сценой. Зал Нижнетагильского драматического взорвался аплодисментами.  
 

В ходе спектакля "Гарольд и Мод" овации сопровождали даже те реплики юного героя, где раньше они воспринимались зрителями спокойно. Например, обращаясь к Мод, Гарольд предлагал тост: "За Вас – вчера, сегодня, завтра!" - и зрители не жалели ладоней, адресуя это пожелание ей, любимице тагильской публики Изе Константиновне Высоцкой.  В репертуаре театра спектакль уже много лет, давно "состарилась" программка, где исполнители главных ролей – И.Булыгин, ещё просто актер, без звания "заслуженного", И.Высоцкая – именно в этом статусе. А театралы идут на встречу с "Гарольдом и Мод" во второй, в третий раз, наслаждаясь игрой актрисы мхатовской школы и огромного сценического опыта и ее молодого партнера.

 

"Блистательная Иза!", "Дорогая наша тагильчанка!", "Достояние России, достояние города!" - поздравляя актрису после спектакля с присвоением высшего на театре звания, обращались к ней первый заместитель главы города В.Погудин, заместитель председателя городской Думы В.Исаева, руководители управлений культуры, образования и просто поклонники таланта актрисы. Она стояла на сцене, принимала цветы и поздравления, волнуясь не меньше, чем на премьерах всех сыгранных ею ролей в нашем театре. Почти 20 лет не было в Нижнетагильском драматическом народного артиста. Первой высшего в Российской Федерации актерского звания удостоена Иза Высоцкая, уж несколько десятилетий радующая тагильчан своим талантом. Гордись, "провинциальный" город!

 

                                               Татьяна КОНОНОВА, "Тагильский рабочий", 26 ноября 2005 

  
Талисманы Изы
 

"В Нижний Тагил я попала по глупости. Ну, как часто бывает в жизни. Думала, на год, а осталась на всю жизнь. Когда приехала сюда, то в первый день меня отправили на Вагонку, на творческую встречу. Мне задали вопрос – за что вас сюда? Я сказала: приехала сама. Но это не в хулу Тагилу. В 1970 году драматический был твёрдым, прочным, периферийным, достаточно хорошего вкуса театром. С сильными труппой и режиссурой…"  
 

Единственное в городе звание "Народная артистка РФ" и собственная книга – вот что принёс уходящий год актрисе драматического театра Изе Константиновне Высоцкой. До неё народным в Тагиле становился только Фёдор Генрихович Штоббе, актёр драмы.

 

Её книга, выпущенная в столичном издательстве, тоже исключительна. В мемуарах первой жены Высоцкого, о которой почти ничего не было известно, - история знакомства со студентом Володей. Свадьба, трудная жизнь в разных городах. Переговоры по телефону так пронзительно нежны, что телефонистки разрешают говорить бесплатно, но когда речь заходит о каком–нибудь деле, требуют "про любовь". Расставания и встречи, размолвки и примирения. В книге описано, как, мягко говоря, по-разному поступал Высоцкий. Но нет ничего, кроме благодарности, - за встречу, за возможность быть рядом.Накануне Нового года с новой народной встретился корреспондент "ТР".

 

"Зал – чёрная бездна, сказка Гофмана, загадка"

 

- Сегодня "народными артистами" на канале "Россия" делают за несколько недель. Как вы относитесь к своему званию?

 

 

- Лет 15-20 назад в Рязани был слёт Всероссийского общества. Я была там. Вел его Михаил Ульянов. И весь огромный зал проголосовал за отмену званий, в мире их ни у кого нет. Это логично – у человека есть имя. Какое звание может быть у Репина? Но вышел Миша Бушнов и сказал: "Что мы делаем? Звания помогают нам открывать двери!" И все проголосовали. Мне кажется, на нынешнем этапе развития нашей страны звания имеют значение. Для меня лично это официальное признание.

 

- Вы на сцене больше 60 лет. Когда было интереснее играть?

 

 

- Трудный вопрос. Был прекрасный первый театр – киевский им. Леси Украинки. Там актёры огромного таланта. Тянешься за ними, забываешь, кто ты. Интересно, когда прекрасный ролевой материал и партнёры. Я просто обожала Мишу Юрченко. Он многие годы был болен, не знал этого, а мы раздражались, что не может, недотягивает, а он в это время погибал...

 

- А спектакль по Чапеку "Мать"! Или "Ваша сестра и пленница". Судьба послала предпоследнюю роль в "Гарольд и Мод" Пашнина. Это подарок судьбы… очень нежно люблю Гарольда – Булыгина в нём.

 

- Работаем очень мало. Не можем репетировать по нескольку лет, как в больших театрах. Раз – раз, за месяц. В этой судороге многое пропускается.

 

- Нет ощущения рутины?

 

- Что вы!  Ведь в зале люди. Порой зал словно несёт тебя на воздушной подушке, как на крыльях. Это – то удовольствие, которое мы получаем. А рутина – это дурная работа, халтура. Правда, сейчас многие актёры и пальцем не шевельнут, пока им не заплатят.

 

- Вы часто чувствуйте такое слияние с залом?

 

- Нет. Сегодня у меня остался один спектакль. Дорога тема Гарольда и Мод. Потому что я в том возрасте, когда важно не как, а что ты, во что веришь, что несёшь… Подпитываешь и сам питаешься. А в таких спектаклях, которые только на хохот рассчитаны, не участвую. Да меня и не занимают в них…

 

- Помните первый выход на сцену?

 

- В хореографическом училище были экзамены выпускного курса. Мы, первокурсники, участвовали. За занавесом открылась чёрная бездна! Страшно и совсем нерадостно. Как будто попадаешь в сказку Гофмана. И дыхание людей… Я никогда не смотрю в зрительный зал. Даже через щёлочку. МХАТовская школа учила зал ощущать. Он для меня загадка. Нечто единое.

 

"Я хочу закрыть глаза"

 

- Какое влияние на вас оказала школа МХАТа?

 

- Там приветствовали актёра – личность. В актёре ценилось своё видение материала. У нас было филфаковское образование по литературе. И лучшие мастера по всем предметам. А что уж говорить о самой атмосфере МХАТа!

 

Сейчас не могу судить о театре. Знаю, что им руководит Табаков, который выпускался на год раньше меня. Учились у одних педагогов. Но какого актёра МХАТа ни назови, это гиганская личность. Ну, пожалуйста – Ефремов. Всегда узнаваем, но всегда интересен. Личностный актёр. А из старого МХАТа! Это были ГЛЫБЫ.

 

- Вы часто спорите с режиссёром. Но некоторые актёры считают, что их задача – играть, а не рассуждать. Почему вы отстаиваете свою точку зрения?

 

- Во МХАТе нас учили тому, что настоящий театр – сотворчество личностей, содружество режиссёра и актёра. Режиссёр должен быть умнее и шире меня. И тогда я пойду за ним без оглядки. А быть тряпичной куклой в руках любого, кто скажет – пошла налево, пошла направо, я не хочу. Надо уважать себя.

 

- Не любите современный театр и эксперименты?

 

- Эксперимент – хорошо, если он держится на какой-то основе, классике. К сожалению, чаще классика прикрывает убогость. Попробуйте-ка окунуться в пушкинскую или в толстовскую глубины… Там утонешь!

 

Вот у меня студенты в прошлом году читали композицию по "Евгению Онегину". Начали неохотно. Потом влюбились. И всё это было современно. Почему-то сейчас есть тенденция: современностью называют человеческую помойку – бандиты, зона, алкоголики. Мне не свойственен этот мир. Я хочу закрыть глаза. Понимаю, что он существует, но я хочу видеть прекрасное. И оно у меня есть – дети, внуки, ученики. Люблю исторические пьесы. Когда шикарные костюмы, красивые декорации. Не люблю ущербную условность.

 

 "Актёр с микрофоном – это какая-то мутация"

 

- Вы смотрите ТВ?

 

- Раньше, в другом городе, я даже работала на ТВ ведущей музыкальных программ. Сейчас слушаю и смотрю канал "Культура". Он мне даёт возможность увидеть балет, оперу, чего нет у нас.

 

- А как относитесь к технике в театре – микрофонам, фонограммам, спецэффектам?

 

- Это хорошо. Но если театр настоящий, то можно без всего, на двух стульях сыграть так, что вы будете смеяться, рыдать, сопереживать. Много лет вспоминаю гончаровский спектакль "Визит дамы". Когда герои сидят и просто разговаривают, а у зала потрясение и очищение! Театр драматический – это всё-таки воздействие словом, развитие души. А сейчас во многих театрах "переоснащение" техникой. Мне не нравится, когда актёр с микрофоном. Это какая-то мутация. Не нравится "фанера". Вот разговаривает актриса, сегодня она чуть-чуть простужена и устала. Каждый раз голос разный. Доходит дело до вокала, а запись совершенно выбивается из контекста. Нормальная драма требует души и профессии. Профессии становится мало – плохо говорим, речь невнятная, голоса скучные, блеклые. Ведь можно влюбиться по телефону. Радиотеатры были – помните? Вдруг всё это закрывается. Очень много музыки в спектаклях. Как будто актёру не доверяют…

 

"Если бы Володя не был поэтом и актёром…"

 

- Долгое время вы ничего не рассказывали о Владимире Высоцком. Как появилась книга?

 

- Много лет мои друзья, однокурсники и научный сотрудник музея Высоцкого Андрей просили меня написать о нашей с Владимиром Высоцким истории. Потому что о нём ходит много воспоминаний, от которых нам всем очень хорошо. О себе читала такое, чего и в страшном сне не увидишь. Много неправды, вымысла. И знаете… всё как-то скучно. А о Володе что порой пишут… Это же большой человек! Я всегда говорю: если бы он не был актёром, поэтом, он всё равно был бы талантлив как человек. А я была рядом с ним в самую юность, в его становление.

 

В общем, меня убедили написать. Познакомили с издателем "Молодой гвардии". Книгу замечательно приняли. Как в сказке. Я не прилагала никаких усилий. Мне очень нравится формат. Маленькая, приятная книжечка. Называется "Короткое счастье на всю жизнь".

 

- Иза Константиновна, а талисман на счастье у вас есть?

 

- Мой дом полон их – не могу выбросит ни одну безделушку. Вот давным-давно ребёнок из хлеба собачку сделал. Без слёз смотреть нельзя, храню. Но настоящие талисманы надо хранить в сердце. У меня такие есть. О них не говорят…

 

                                     Варвара ЗЕМЛЯНИКИНА, "Тагильский рабочий", 29 декабря 2005 

 

Неописуемо талантливая Высоцкая

 

Событием для театральной публики в начале марта станет бенефис заслуженной артистки России Изы Высоцкой: любимая тагильчанами актриса сыграет главную героиню комедии Д. Патрика "Странная миссис Сэвидж". Бенефисными были многие роли Изы Константиновны – Елизавета в "Вашей сестре и пленнице", Анисья в "Золотой пыли", Мария в драме "Деньги для Марии" по роману В. Распутина, Мать в одноименной пьесе К. Чапека, в спектакле "Последний пылкий влюбленный", где она сыграла сразу трех героинь.

 

Накануне своего юбилея Иза Высоцкая будет играть тоже бенефисную и одну из самых любимых своих ролей – Мод в трагикомедии "Гарольд и Мод". Об этом спектакле, о его героине с Изой Высоцкой сегодня беседует корреспондент "Горного края" Анастасия Садриева.

 

Сюжет? Самый актуальный. Об очень одиноком ребенке, мать которого, прекрасный администратор собственной жизни, не уделяет сыну ни малейшего внимания. Чтобы обратить на себя ее величавый взор, Гарольд инсценирует самоубийства (всего 17). Другое его любимое занятие – ходить на похороны, где он и познакомится с графиней Матильдой Шарден, Мод, которой через несколько дней исполнится 80 лет. Эта эксцентричная дама берет "без спроса" чужие машины ("разве понятие собственности не абсурдно?"), еще недавно выпускала канареек из клеток ("зоопарки полны, тюрьмы переполнены"), ходила на митинги протеста и дралась с полицией зонтиком. Заботливая мать в брачном агентстве, "основанном на компьютере", отберет для сына трех невест, а он влюбится в Мод и предложит ей стать его женой. А Мод… уйдет, добровольно умрет в день своего рождения.

 

– Я видела три постановки пьесы "Гарольд и Мод" – в московском театре "Сфера" (реж. Н. Красноярская), в академическом театре драмы в Екатеринбурге (реж. В. Гурфинкель) и, наконец, постановка В. Пашнина в Нижнем Тагиле. Спектакли настолько разные, что в темном зале Екатеринбургского театра драмы с его алхимическими светильниками-ретортами мне иногда казалось, что сейчас Гарольд и Мод вдруг начнут самовольно произносить другие слова, не думая, что же написали эти чудаковатые поклонники хиппи К. Хиггинс и Ж.-К. Каррьер. Не узнали бы друг друга и их герои. В Екатеринбургском театре драмы Гарольд (О. Ягодин) –несчастный задерганный нервный подросток, он ходит по сцене, словно по канату – напряженно и боясь оступиться. Мод (нар. арт. РФ Г. Умпелева) – психотерапевт, который каждый раз оказывает ему экстренную помощь, а в сумме – этакий гуру, который учит бедного Гарольда жить. Непонятно, почему же в конце концов он решил на ней жениться? В спектакле театра "Сфера" Мод (нар. арт. РФ Р. Быкова) – хрупкая старушка в разноцветных бомжовских лохмотьях. Актрисе за семьдесят, она ходит по сцене осторожно и танцуют они с Гарольдом, конечно, не восхитительный вальс, как у нас, а что-то вроде полонеза – церемонное и тяжеловесное. Гарольд (С. Коршунов) – абсолютно благополучный мальчик из провинции, который успешно завоевал Москву. Еще не избавился от грубоватого выговора, еще не научился легкой московской вежливости, но уже доволен своей победой. Может ли такой мальчик воспринимать Мод иначе, чем сумасшедшую старуху. А в нашем театре это спектакль о любви. Мод так прекрасна, что Гарольд просто не может в нее не влюбиться.

 

– Когда я пришла в пьесу, она мне напомнила страшно атмосферу Брэдбери. "Вино из одуванчиков". Существует в мире такая нежнейшая, огромная, чистая любовь. Все к ней стремимся, признаемся мы в этом или нет. И в этой пьесе такая любовь есть. Я активно не хотела быть мудрой бабушкой. Когда человек мудр, сам по себе, ему не надо эту мудрость демонстрировать, она проявляется в его жизни. Пьеса начинается с того, что Мод уже знает, что ей осталось три дня. Три последних, три прекрасных дня, а дальше будут звезды. Что же она делает в эти дня? Она спасает дерево, спасает тюленя и спасает мальчика. И судьба, природа, Бог ей еще дарит вот эту юную, чистую, прекрасную любовь. Это пир души ее, трехдневный пир, это светлейшая пьеса. Она мне очень нравится, безумно нравится. Вот почему эта пьеса, если суметь такое ее прочтение воплотить, может задеть любого зрителя.

 

На спектакле были критики из Екатеринбурга, они сказали фразу: спектакль произошел в зрительном зале. Это самое дорогое. Бывают спектакли, о которых интересней говорить, чем их смотреть. А вот когда спектакль рождается в зрительном зале, когда приходят зрители к нам с другими лицами за кулисы – это прекрасно.

 

– Но как всякая хорошая пьеса, "Гарольд и Мод" допускает множество прочтений. В. Гурфинкель с печалью говорит о том, что чудаки в нашем рациональном мире обречены. Мы начинаем слышать их только тогда, когда они умирают, хотя они нам так необходимы. Его спектакль – об одиночестве. О его жестоком, неотвратимом и элегантно-холодном шествии. Неслучайно в финале спектакля все герои (среди которых уже не будет ни Мод, ни Гарольда, разбившегося на мотоцикле) возьмут в руки причудливые музыкальные инструменты (флейту, гармонику, ксилофон) и тихонько зазвучит волшебная мелодия. В. Пашнин рассказывает о любви к жизни и людям, знамени чудачества, переходящем от Мод к Гарольду, рассказывает щедро и красочно. В его спектакле Гарольд не может погибнуть. Даже и Мод остается как будто жива. Режиссер так тщательно продумывает финальные выходы артистов, что они кажутся продолжением спектакля – и Гарольд и Мод вместе выходят к зрителям.

 

– Если бы я читала пьесу о том, что чудаки в нашей жизни не могут жить, мне бы не хотелось играть. Мод до последней капли рада жизни. Последний день остался, она говорит: какой день предстоит!

 

Для меня самая главная сцена в "Гарольде" – это когда мальчик говорит: мне понравилось быть мертвым. Вот когда я мертвый, на меня все обращают внимание. Мама обращает внимание. Причем это очень распространено. Мой сын очень часто меня пугал. Ему нравился мой испуг. Потом я стала специально переходить улицу на красный свет – я старая и ничего не вижу. Он бежал впереди и кричал: иди, зеленый. Детское желание на себя взять внимание. Герой нашего спектакля мужает, он становится ответственным. Когда он говорит Мод: вы ни в чем не будете нуждаться, все, он становится мужчиной, он берет на себя обязательства. Она мальчика выпускает в жизнь. Вот теперь он будет мир воспринимать ее глазами. Теперь у него цветы будут иметь индивидуальность, музыка будет звучать, тюлени должны быть не в зоопарке, а в море. Она ему передает свое мироощущение. И в финале в первый раз, единственный она называет его на ты: Люби еще! Любите (ко всем). Как завещание любви и дальнейшей жизни.

 

– Моя знакомая сказала, что у спектакля нехристианский конец. Мод приручила Гарольда и ушла. Почему она умирает? Как она могла, такая сильная, такая стойкая, вдруг отказаться от жизни?

 

– У меня когда-то был очень тяжелый разговор с одиннадцатилетним ребенком, который настаивал, что человек имеет право на самоубийство. Если человек свободен, то он имеет право распорядиться собственной жизнью. Это сложная философская тема. Мы все, люди, о смерти думаем. В молодости иначе. Вас никогда не удивляло, что огромное количество самоубийств совершается в юном возрасте, потому что там острей воспринимается, и еще к жизни не так привыкли, с ней проще расстаются. Ведь в спектакле есть маленькие-маленькие штрихи, их можно не заметить: "Я становлюсь немного неловкой", "Кажется, тело немного устало". Не в том дело, что Мод жить не хочет, она не хочет быть обузой. Ведь она одна. У нее нет ни дома, ни кола, ни двора по сути. У нее есть мир, звезды, ее огромная любовь ко всему. У нее все друзья, все человечество. А в нашем нормальном бытовом понимании у нее нет ничего. Свободный гражданин, бомж в общем-то. И она решила, что когда не сможет наслаждаться жизнью, а будет только мучиться и тяготиться, она уйдет. Мы все так хотим – если смерти, то мгновенной…

 

Причем для нее уход – светлый… Это, конечно, дело актрисы, есть дело режиссера – поставить задачу, а актриса должна наполнить ее собой. Если я все знаю заранее, то зачем я вдруг начну плакать. Поэтому мы не выстраивали никаких похорон, иначе появится фальшь.

 

Даже короткие паузы – когда Мод вспоминает погибшего мужа, находит старые письма – даже здесь я не хочу плакать, я ни разу на этом спектакле не заплакала. Я вообще очень не слезливая актриса. Когда я готовлю какие-то трагические вещи, читаю, допустим, "Реквием" Ахматовой, я отплакиваю дома. Легкие слезы мне не даны – и смеяться, и плакать должен зритель.

 

Я счастливый человек, у меня прекрасные друзья. Многих уже нет. Вот полтора года назад ушла из жизни моя подруга, душевная-предушевная, удивительной, трагической жизни человек. Она по сути Мод. Она очень намного пережила своего мужа и жила уже там. Неверующий человек, она верила, что с ним там встретится. Недаром Мод все время говорит о космическом пространстве, о звездах: "Одна моя подруга все время говорила о звездах". Ведь она же сама не говорит: "Вот она умерла". Она только отвечает на вопрос Гарольда. Потому что для нее эта подруга не умерла. Как у Гарсия Лорки: мы не расстаемся со своими мертвыми. Это не православная пьеса. Это не идеологический спор. Это просто человеческая пьеса.

 

– Мод по отношению к себе иронична?

 

 

– В ней есть детская наивность и есть мудрость, а мудрый человек не может быть не ироничен к себе. Он видит все свое несовершенство.

 

– И раз Мод чуть подсмеивается над собой, она может быть столь бесстрашно патетична. Она чувствует себя ненужной в этом агрессивно нормальном мире ("когда цветы становятся ненужными, они чувствуют себя одинокими и умирают"). Но, парадокс, умирает она как раз тогда, когда появляется человек, которому она очень нужна. Им так хорошо друг с другом. И в абсолютной тишине зала, вполголоса звучат несколько строк из совсем неамериканской песни "Снится мне сад в подвенечном уборе…". Она так беззащитна, ваша Мод. И так прекрасна. Зал с восторгом принял бы их союз. Зал как-то сразу чувствует себя выше отца Финегана, который пытается (и не может "О, мне сейчас станет плохо!") представить себе здесь плотскую сторону. Зал, между прочим, воспитывается на глазах. Но – нет. "Телефон, где здесь телефон?!" – кричит Гарольд, уже понимая, что не сможет спасти Мод.

 

– Валерий Павлович Пашнин попросил меня: вы не можете спеть один куплет. Я попробовала. У меня не вызвало это отторжения. А раз он меня не остановил и не останавливает, значит, я это делаю...

 

В общении она великолепна – резкая и прямая, фантастически умная, красивая и элегантная, всезнающая, речистая, неописуемо талантливая Иза Высоцкая. 

 

 

 

 
Единственное в городе звание «Народная артистка РФ» и собственная книга – вот что принёс уходящий год актрисе драматического театра Изе Константиновне Высоцкой. До неё народным в Тагиле становился только Фёдор Генрихович Штоббе, актёр драмы. Её книга, выпущенная в столичном издательстве, тоже исключительна. В мемуарах первой жены Высоцкого, о которой почти ничего не было известно, - история знакомства со студентом Володей. Свадьба, трудная жизнь в разных городах. Переговоры по телефону так пронзительно нежны, что телефонистки разрешают говорить бесплатно, но когда речь заходит о каком – нибудь деле, требуют «про любовь». Расставания и встречи, размолвки и примирения. В книге описано, как, мягко говоря, по-разному поступал Высоцкий. Но нет ничего, кроме благодарности, - за встречу, за возможность быть рядом.Накануне Нового года с новой народной встретился корреспондент «ТР».

« Зал – чёрная бездна, сказка Гофмана, загадка»

- Сегодня «народными артистами» на канале «Россия» делают за несколько недель. Как вы относитесь к своему званию?

- Лет 15-20 назад в Рязани был слёт Всероссийского общества. Я была там. Вел его Михаил Ульянов. И весь огромный зал проголосовал за отмену званий, в мире их ни у кого нет. Это логично – у человека есть имя. Какое звание может быть у Репина? Но вышел Миша Бушнов и сказал: «Что мы делаем? Звания помогаю нам открывать двери!» И все проголосовали. Мне кажется, на нынешнем этапе развития нашей страны звания имеют значение. Для меня лично это официальное признание.

- Вы на сцене больше 60 лет. Когда было интереснее играть?

- Трудный вопрос. Был прекрасный первый театр – киевский им. Леси Украинки. Там актёры огромного таланта. Тянешься за ними, забываешь, кто ты. Интересно, когда прекрасный ролевой материал и партнёры. Я просто обожала Мишу Юрченко. Он многие годы был болен, не знал этого, а мы раздражались, что не может, недотягивает, а он в это время погибал...
А спектакль по Чапеку «Мать»! Или «Ваша сестра и пленница». Судьба послала предпоследнюю роль в «Гарольд и Мод» Пашнина. Это подарок судьбы… очень нежно люблю Гарольда – Булыгина в нём.
Работаем очень мало. Не можем репетировать по нескольку лет, как в больших театрах. Раз – раз, за месяц. В этой судороге многое пропускается.

- Нет ощущения рутины?

- Что вы! Ведь в зале люди. Порой зал словно несёт тебя на воздушной подушке, как на крыльях. Это – то удовольствие, которое мы получаем. А рутина – это дурная работа, халтура. Правда, сейчас многие актёры и пальцем не шевельнут, пока им не заплатят.

- Вы часто чувствуйте такое слияние с залом?

- Нет. Сегодня у меня остался один спектакль. Дорога тема Гарольда и Мод. Потому что я в том возрасте, когда важно не как, а что ты, во что веришь, что несёшь… Подпитываешь и сам питаешься. А в таких спектаклях, которые только на хохот рассчитаны, не участвую. Да меня и не занимают в них…

- Помните первый выход на сцену?

- В хореографическом училище были экзамены выпускного курса. Мы, первокурсники, участвовали. За занавесом открылась чёрная бездна! Страшно и совсем нерадостно. Как будто попадаешь в сказку Гофмана. И дыхание людей… Я никогда не смотрю в зрительный зал. Даже через щёлочку. МХАТовская школа учила зал ощущать. Он для меня загадка. Нечто единое.

«Я хочу закрыть глаза»

- Какое влияние на вас оказала школа МХАТа?

- Там приветствовали актёра – личность. В актёре ценилось своё видение материала. У нас было филфаковское образование по литературе. И лучшие мастера по всем предметам. А что уж говорить о самой атмосфере МХАТа!
Сейчас не могу судить о театре. Знаю, что им руководит Табаков, который выпускался на год раньше меня. Учились у одних педагогов. Но какого актёра МХАТа ни назови, это гиганская личность. Ну пожалуйста – Ефремов. Всегда узнаваем, но всегда интересен. Личностный актёр. А из старого МХАТа! Это были ГЛЫБЫ.

- Вы часто спорите с режиссёром. Но некоторые актёры считают, что их задача – играть, а не рассуждать. Почему вы отстаиваете свою точку зрения?

- Во МХАТе нас учили тому, что настоящий театр – сотворчество личностей, содружество режиссёра и актёра. Режиссёр должен быть умнее и шире меня. И тогда я пойду за ним без оглядки. А быть тряпичной куклой в руках любого, кто скажет – пошла налево, пошла направо, я не хочу. Надо уважать себя.

- Не любите современный театр и эксперименты?

- Эксперимент – хорошо, если он держится на какой-то основе, классике. К сожалению, чаще классика прикрывает убогость. Попробуйте-ка окунуться в пушкинскую или в толстовскую глубины…Там утонешь!
Вот у меня студенты в прошлом году читали композицию по « Евгению Онегину». Начали неохотно. Потом влюбились. И всё это было современно. Почему-то сейчас есть тенденция: современностью называют человеческую помойку – бандиты, зона, алкоголики. Мне не свойственен этот мир. Я хочу закрыть глаза. Понимаю, что он существует, но я хочу видеть прекрасное. И оно у меня есть – дети, внуки, ученики. Люблю исторические пьесы. Когда шикарные костюмы, красивые декорации. Не люблю ущербную условность.

«Актёр с микрофоном – это какая-то мутация»

- Вы смотрите ТВ?

- Раньше, в другом городе, я даже работала на ТВ ведущей музыкальных программ. Сейчас слушаю и смотрю канал «Культура». Он мне даёт возможность увидеть балет, оперу, чего нет у нас.

- А как относитесь к технике в театре – микрофонам, фонограммам, спецэффектам?

- Это хорошо. Но если театр настоящий, то можно без всего, на двух стульях сыграть так, что вы будете смеяться, рыдать, сопереживать. Много лет вспоминаю гончаровский спектакль «Визит дамы». Когда герои сидят и просто разговаривают, а у зала потрясение и очищение! Театр драматический – это всё-таки воздействие словом, развитие души. А сейчас во многих театрах «переоснащение» техникой. Мне не нравится, когда актёр с микрофоном. Это какая-то мутация. Не нравится «фанера». Вот разговаривает актриса, сегодня она чуть-чуть простужена и устала. Каждый раз голос разный. Доходит дело до вокала, а запись совершенно выбивается из контекста. Нормальная драма требует души и профессии. Профессии становится мало – плохо говорим, речь невнятная, голоса скучные, блеклые. Ведь можно влюбиться по телефону. Радиотеатры были – помните? Вдруг всё это закрывается. Очень много музыки в спектаклях. Как будто актёру не доверяют…

«Если бы Володя не был поэтом и актёром…»

- Долгое время вы ничего не рассказывали о Владимире Высоцком. Как появилась книга?

- Много лет мои друзья, однокурсники и научный сотрудник музея Высоцкого Андрей просили меня написать о нашей с Владимиром Высоцким истории. Потому что о нём ходит много воспоминаний, от которых нам всем очень хорошо. О себе читала такое, чего и в страшном сне не увидишь. Много неправды, вымысла. И знаете… всё как-то скучно. А о Володе что порой пишут… Это же большой человек! Я всегда говорю: если бы он не был актёром, поэтом, он всё равно был бы талантлив как человек. А я была рядом с ним в самую юность, в его становление.

В общем, меня убедили написать. Познакомили с издателем «Молодой гвардии». Книгу замечательно приняли. Как в сказке. Я не прилагала никаких усилий. Мне очень нравится формат. Маленькая, приятная книжечка. Называется «Короткое счастье на всю жизнь».

- Иза Константиновна, а талисман на счастье у вас есть?

- Мой дом полон их – не могу выбросит ни одну безделушку. Вот давным-давно ребёнок из хлеба собачку сделал. Без слёз смотреть нельзя, храню. Но настоящие талисманы надо хранить в сердце. У меня такие есть. О них не говорят…

Варвара ЗЕМЛЯНИКИНА, «Тагильский рабочий», 29 декабря 2005